«Открыватель». Об открытии на озере Шувакиш
- Информация о материале
- Автор: Фёдор Тарханеев
В старых уральских газетах порой встречаются удивительные истории. В этой публикации рассказывается о необычном открытии, которое сделал пожилой рыбак на озере Шувакиш. За это ему даже назначили пенсию. Перед вами статья из газеты «Уральский рабочий» 1926 года.
Среди лесов, сосновых да березняков кудрявых, как в рамке драгоценной дремлет озеро Шувакиш. Порой набежит ветер, уцепится любовно за воду и погонит частогребчатые, беловерхие волны к берегу, туда, где стеной стройной дремлют осоки резучие да камыши пушистые.
Бежит волна, шумит беловерхая, прокатится серебропенная по камышу, качнёт изумруды-ситовники и, нежно коснувшись берега, смоет кусочек лавды пловучей…
Хоронит в озере осень травы водяные, застилая дно нежно-вязкими илами. И гибнет озеро светлое, давая на смену воде иную долю.
В стороне, где пушистый камыш качается среди лавды пловучей, проезд прорезан. Заботливый рыбак рассек в зелени трав узкую дорожку для лодки. В конце этого проекта — островок у болота, а на нём — среди шапок душистых болотных, берёзников низкорослых — да не пропалая избушка дедушки Павла.
Пытливый был старик — дедушка Павел: то красил для тканья новые придумает, то машинку для витья верёвок, сети по-новому настроит — и всё ищет, всё ему знать надо.
— Эх, темен я! — горюет дед.
Выедет на лодке по озеру, скользнёт она в камыше, остановится у велени пловучих трав и задумается дед, посматривая на воду… Мелко озеро — дно видно. Достаёт старик ил донный, потрёт его в руке:
— Вишь ты, а знать хорошая штука, что твой базелинт! — ворчит он…
Раз привёз на берег колья от сетей. На конце кольев ил донный остался. Сбросал старик их у избушки, и долго лежали они, сохли на солнце, позабытые рыбаком.
Однажды вечером, сидя у костра, дед хотел поправить горящие головни, достал кол и грязным иловатым концом пошевелил угли…
…Вдруг грязь насохшая на конце кола задымилась и… вспыхнула!
Удивился старик, и начались у него опыты с этой грязью озёрной.
***
Тихими летними вечерами, когда на западе оранжевая заря золотом заливала невысокие вершины Уральских гор, гасила ведряный день, любил я посидеть у избушки дедушки Павла, любил послушать его грубовато-ласковый голос. И часто наивные старикины вопросы и замысловатые выводы ставили меня в тупик. И не верилось, что мой собеседник — безграмотный старик-рыбак…
Бывало, подойдёт дед, покрякивая, присядет на старый пень у избы и, ласково посматривая, загудит:
— Ну-ко, расскажи, Феденька, дед, как люди на свете живут?! Ты ведь учишься, с книжками всё возишься.
— Чай и газетины смотришь?!
И часами внимательно слушает дед мои рассказы.
Только изредка, покачав лохматой головой, прогудит:
— Чудны дела, чудные ноне люди пошли, а всё мало они ещё знают, ох мало!
И вдруг неожиданно озадачит меня вопросом:
— А скажи, кто взвесил пламень огня?!
На мои объяснения старик улыбнётся и заметит лукаво:
— Видишь вот, ты говоришь то, говоришь другое, а пустяковины толком объяснить не можешь.
И загорится спор… Коротка летняя ночь. Побледнеет восток… Ветерок предрассветный, свежий, зашумит листвой, журавли в болоте закричат…
А мы, как двое влюблённых, всё ещё объясняемся, всё доказываем друг другу свои выводы…
Раз, во время такой беседы, дедушка Павел с таинственным видом сообщил мне:
— А я вот ономеднись штуку открыл?! Можно сказать, «открыватель», — улыбнулся старик.
— Достал я здесь в болоте одном грязи! — хитрил дед, лукаво посматривая на меня. — Набрал этой самой грязи в жестяную банку, сверху крышкой закрыл, замазал; обжёг с разных сторон, две дырочки провернул, на камни поставил, а снизу смолья подложил… Знаешь ты, что получилось?! — уставился на меня дед.
На мой немой вопрос он продолжал:
— Из одной дырки, можно сказать, вроде сала ли, стерлину побежало, а из другой — газ пошёл! Понюхал, голова кружится, поднёс огонь — к-а-а-ак полыхнёт, и… загорелось… Так это хорошо, зелёным огоньком… И керосином запахло, вот как!
Старик замолчал.
— А знаешь ты, дед, что такое перегонный куб?!
— Нет, не знаю, — отозвался равнодушно старик. — Николи не слыхал экой оказии…
—Так вот, — продолжал он. — Набрал я этого самого, скажем, стерлина в банку и стал пробовать свечи делать…
— Ну и что же?! — полюбопытствовал я.
— Да ничего, оно бы, кажись, ладно, да горят скоро, светильно обнажается, подрезать часто приходится… Да и грязный вид от свечки; известно, стерлин закопчённый выходит…
Умолк, задумался старик. Гаснет на западе золото-заря… Темнеют вдали сине-голубые горы… Только на озере чудном кричит, напевая, гагара, да рой мошек гудит в тихом воздухе.
— Ну, пора и отдохнуть! — поднялся дед. — Нагулялся под вечер с ружьём?! — обратился ко мне и не дождавшись ответа, любовно похлопал меня по плечу. — Пойдём в избу!
— Она — старушка: согреет, успокоит. Кондовые мы с ней, два века поживём! — шутил дед.
***
Узнали о находке дедушки Павла. В 1918 году Коллегиальное Управление округа Верх-Исетских заводов произвело опыты. Опыты дали совершенно неожиданные результаты: ила озера «Шувакиш» оказались горючими. До дедушки Павла не знали, что на Урале есть эти ила (сопропели — горючие ила).
Как первому открывателю, дедушке Павлу пожизненную пенсию положили.
— Вишь ты, едрена палке, я вроде на пенсиен к озеру-то устроился! — шутил дед, рассказывая мне о своих удачах.
— Вишь ты, едят тя мухи, и ты кормиться приехал! — шутил старик, узнав, что я назначен заведующим на разведку илов.
…А впоследствии, когда я в лаборатории у профессора Любарского наблюдал сухую перегонку илов, поражённый страшной сложностью аппаратов, я живо представил себе дедушку Павла и его перегонный куб:
— А снизу смольеца подложу! — Вспомнились мне слова старика.
И прав был дедушка Павел: получили из его грязи и парафин для свеч, масла смазочные, получили и горючий газ…
Правда, при наличии нефти нет смысла добывать и перегонять ил, к тому же грязь дедушки Павла в сомнениях, что человечество придёт и будет играть очень важную роль. И вспомнят тогда того, кто «смольецом» выгонял дорогостоящие и необходимые для техники препараты.
Поныне стоит озеро чудное… Бегут волны… Шепчутся камыши над водой, но тайна тысячелетий открыта… И кто знает, какую громадную пользу извлечёт из неё человек будущего.
Фёдор Тарханеев
* Дедушка Павел — крестьянин-рыбак, житель Верх-Исетского завода — Павел Андреевич Кондрашин.
Уральский рабочий, 30.07.1926
Читайте также: