Ураловед

Портал знатоков и любителей Урала

4.95238095238 1 2 3 4 5 Рейтинг: 4.95 Голосов: 21

ВВЕДЕНИЕ

«Вогулы едут!» - даже испугал меня неожиданным возгласом Василий.
Я взглянул по направлению его указательного пальца и заметил вдали тундры шевелящиеся серые пятна. Но вот пятна становятся ближе, я ясно вижу две четверки оленей, запряженных в двое саней, на которых с длинными палками в руках восседает по человеку. Люди одеты в совики. Теперь вся окружающая картина приняла осмысленный вид: она, так сказать, оживилась. Серые олени, серые совики на дикарях так гармонировали с серыми камнями, с серым мхом и составляли со всей обстановкой одно целое. Только теперь мне стала понятна дикая красота уральских тундр.

Н.П.Белдыцкий

Прикамский север – это значительная часть двух больших районов – Чердынского и Красновишерского, мест уникальных как в географическом, так и историческом отношении. Огромный регион, который в XIX веке раскинулся от Косы и Юрлы до Верхней Печоры, носил название Чердынского уезда. Именно  через эти земли пришло на территорию Чердынского Урала русское население - пришло не на пустое место и не в безлюдную глушь: почти весь северо-восток, с верховьями таких рек, как Колва, Березовая, Вишера и Печора, а также реками Лозьва и Северная Сосьва, составляли земли чердынских (вишерских) манси, рассеянных на этой огромной территории в XVII – XX вв. Именно здесь проходят маршруты туристических походов   и экспедиций нашего турклуба «Кемзелка». Здесь столетиями жили рядом русские и манси, взаимодействуя друг с другом и приобретая друг у друга навыки жизни в суровых природных условиях Северного Урала. Сегодня на западном склоне Урала живет лишь одна семья манси – Бахтияровы. Однако остались мансийские названия мест, рек, гор и ручьев, перегонные оленьи тропы, охотничьи знаки, а в северных деревнях охотники до сих пор пользуются приемами охоты и рыболовства, перенятыми у манси. И мы, живя в условиях севера, иногда сами того не замечая, пользуемся бытовыми или иными навыками этого народа. Встречи с семьей Бахтияровых, с беседы со старожилами верховий Колвы и Вишеры не могли не вызвать у нас интерес к народу манси, к его материальной и духовной культуре.

Сначала наша работа сводилась лишь к сбору артефактов (предметов быта, одежды, изделий и т.д.), фото- и видеосъемке интересных краеведческих и природных объектов, потом  захотелось узнать об этом  больше. Мы задались целью выявить взаимовлияние русского населения Чердынского края и чердынских манси в хозяйственной и бытовой сфере.

В основу работы положены наши собственные многолетние наблюдения,  фото- и видеоматериалы, беседы с местным населением, полевые записи, а также предметы быта, собранные в ходе экспедиций по Северному Уралу участниками турклуба «Кемзелка» села Покчи в течение 5 лет.

МАРШРУТЫ ПОХОДОВ И ЭКСПЕДИЦИЙ

Работая в течение ряда лет над  сбором материалов по истории чердынских вогул, мы использовали, помимо фактологического материала, и литературные источники по этой теме. Следует сказать, что этот вопрос, с нашей точки зрения, слабо представлен в современных работах, отражающих жизнь небольшого народа манси. Причины, видимо, лежат в малочисленности этого народа, в относительно слабом его хозяйственном соприкосновении с русским населением Чердынского края, в отличие от коми-зырян или коми-пермяков. Чердынские манси, их культура привлекают внимание путешественников и исследователей еще в XVIII веке. Но наиболее подробное описание жизни и быта чердынских вогулов мы нашли в работах, опубликованных в конце XIX - начале XX века: это статьи  А.Е. Теплоухова «О доисторических жертвенных местах на Урале» и «Чудское жертвенное место на реке Колве», опубликованные в записках УОЛЕ в Екатеринбурге в 1880 году, «Словарь географическо-статистический Чердынского уезда», составленный И.Я. Кривощековым, а также статьи Н.П. Белдыцкого «По Чердынскому Уралу на оленях» и «Река Вишера и вишерцы», представленные в «Ежегоднике Пермского губернского земства» от 1916 года.

Особенно следует отметить статьи нашего земляка, писателя и публициста Н.П. Белдыцкого, составленные в форме путевых заметок. Яркость и образность, точность в деталях, легкость и простота художественного изложения придают его запискам особую значимость. Ценность их еще и в том, что он сам был живым свидетелем не столь уж далекой эпохи. Нам, кто неоднократно бывал в местах, описанных автором, было интересно совершать путешествие по страницам его очерка и узнавать знакомые и пройденные когда-то места.

Из современных исследователей большое внимание изучению истории, этнографии и культуры манси уделяет Г.Н. Чагин, доктор исторических наук, профессор Пермского государственного университета.

ВИШЕРСКИЕ МАНСИ НА ТЕРРИТОРИИ ЧЕРДЫНСКОГО УЕЗДА

Северная часть Поясового камня - места
традиционного проживания чердынских вогулов

Я тем временем с любопытством рассматривал дикарей. Их одеяние состояло из облезлых совиков, подпоясанных кожаным поясом, на котором висел нож с ручкой из оленьего рога. На ногах надеты «гамаши» - род котов из оленьей кожи. Черные волосы заплетены в несколько косичек с красными лентами. На лицах нет и признака растительности. Глаза с косым разрезом, маленький нос, - не придавали этим детям пустыни особенной красоты… По-русски они не знали ни одного слова.

Н.П. Белдыцкий

Территория Чердынского уезда включала в себя значительную часть современного Коми округа (Юрла, Гайны, Коса), нижней Печоры и ее притоков (южные районы Республики Коми), а также значительную часть Поясового хребта Уральских гор (рек Ушма, Пурма, Большая и Малая Тошемки). Вся северо-восточная часть этого огромного региона являлась традиционными землями  проживания, кочевок и охоты чердынских вогулов.

Вишерские, а точнее чердынские манси еще каких-нибудь 100 – 120 лет воспринимались как «дикая», но вполне обычная часть населения Чердынского уезда, с которой у колвинских и вишерских жителей всегда были тесные контакты. Группа  вишерских манси была немногочисленной: в 1897 году в верховьях Вишеры их насчитывалось всего 79 человек. По разным  данным, число чердынских вогулов в XVIII – XX веках колебалось примерно от 120 до 50 человек, и это на огромной территории около 3200 кв.км, т.е. в среднем 1 человек  на 50 – 70 кв.км. Вероятно, такая стабильная цифра скорее всего связана с биологическими ресурсами горно-таежного Урала, со спецификой основных занятий чердынских вогулов: охотой, рыболовством и оленеводством – то есть с такими сферами жизни, которые замыкаются на природной среде, а значит, крайне традиционны и консервативны.

Семья Бахтияровых

Семья Бахтияровых – последние хранители 
культуры манси в Пермском крае

Поселений или кочевий чердынских манси было немного. Они состояли из одного «чума», т.е. семьи, включающей в себя от 6 до 12 человек. Большие поселения просто не смогли бы себя прокормить рыбой, зверем, дарами тайги, а потому пришлось бы уходить все дальше в тайгу или осваивать новые охотничьи угодья, чтобы не мешать друг другу.  Надо заметить, что жители  верхней Колвы, Уньи и нижней Печоры придерживались примерно такого же типа хозяйствования (охота, рыбалка, очаговое земледелие), какое вело мансийское население.

Русские поселения также состояли из 2-3 семей, в которых все являлись родственниками. Примерами могут служить деревни Дий, Талово, Усть-Сусай, Сурья (Егорово) на Колве; Лыпья на Вишере; Усть-Унья, Бердыш на реке Унье, где проживали люди одной фамилии: Пашины, Собянины, Черепановы. Русские хозяйственно и культурно соприкасались со значительно более широкими группами коми-пермяков, коми-зырян и коми-ижимцев. Однако никто из них так не обогатил русское население навыками взаимоотношений с природной средой, как манси, несмотря на их малочисленность.

ТРАДИЦИОННЫЕ ТИПЫ ЖИЛИЩ

Мансийская изба

Мансийская изба

Мы достигли старой избушки на берегу Почмога (Посьмак) и решили в ней заночевать. Когда я слез с саней, то в первую минуту прямо сел на мокрую землю: ноги отказались служить. Кое-как добрался я до избушки. Там стояла железная печка. Через минуту веселый огонек осветил закоптелые стены избушки и наполнил ее живительным теплом. Эта лесная грязная изба в настоящую минуту показалась мне краше всякого дворца.

Н.П. Белдыцкий

У манси существовало два типа традиционных жилищ: изба и  полуземлянка. Мансийская изба – это с виду неказистое сооружение, часто срубленное из тонких брёвен, примерно 3х4 метра. Вход располагался с севера или с востока, непременно небольшой, с высоким порогом. Войти в такую избу можно только согнувшись. Одно, изредка два небольших окошка освещают внутренность этого жилища. Крыша из колотых еловых плах держится на корневых стропилах («курицах»), что явно является заимствованием с типично русской северной избы. В этом нехитром сооружении есть одна характерная особенность, которую позаимствовали русские охотники, - это отсутствие потолка и замена его ребром жёсткости из брёвен. Такое устройство не дает снежному покрову, достигающему иногда 2-3 метров, раздавить избушку.

Основные элементы вогульской избы:

1 – ребро жесткости из бревен;
2 – «колотье» на крышу;
3 – «курицы»;
4 – выход трубы «чувала» или печи;
5 – бревна или плахи, закрывающие вход.

Небольшая железная печурка в углу и нары по обеим сторонам стен составляют скромный интерьер мансийской избы, дополняемый иногда парой небольших полочек под нехитрый столовый инвентарь. Пол часто земляной или из тех же колотых плах.

Изба обычно рассчитана на одну семью. Таких изб в вогульских поселениях было 2 – 4, но не более. Избы располагались на берегах рек и ручьев.

В мансийской  избе

Второй тип жилья - это полуземлянка. Такие строения, хоть и редко, встречаются в верховьях Колвы и Уньи. Сооружение до того сливается с окружающим ландшафтом, что обнаружить его бывает непросто. Полуземлянки обычно выкапывали на склоне речного обрыва или холма. Сначала в такую яму по углам закапывали четыре вертикальных бревна, за которые после горизонтально укладывали бревна. У русских промысловиков в такую яму устанавливался сруб, у манси же бытовал бессрубный вариант. Потолок выкладывали колотыми или целыми бревнами. Сверху для гидроизоляции стелилась береста. Все это сверху засыпалось землей и покрывалось дерном. Внутри такого жилья устроены нары и железная печурка. Зимой в полуземлянке тепло и сухо.

Мансийская охотничья полуземлянка.
Ивдельский район Свердловской области

Скорее всего, такие полуземлянки были у чердынских вогулов древнейшим типом жилья. Сегодня полуземлянки используются охотниками-промысловиками. Как и в избе, вход в это жилище часто закрывали колотыми плахами или бревнами, создавая таким образом как бы дополнительную прихожую, куда складывались припасы и нехитрый инвентарь.

Устройство полуземлянки

БАЛАГАН

Кочевая жизнь охотника манси, проводящего большую часть времени в условиях тайги, немыслима без простых и практичных временных укрытий. Пример тому - охотничий балаган, который служит убежищем от снега и дождя.

Балаган охотника, как и изба или нарты, должен максимально отвечать условиям таежной жизни. Как любая вещь, необходимая в лесу, строится он мудро и надежно. Основой  его являются два вертикально стоящих дерева или вкопанных столба, сверху которых крепится горизонтальная поперечина. На нее кладутся доски, а в классическом таежном варианте - плахи, колотые из бревен ели или сосны. Сверху на такое «колотье» укладывают бересту, по возможности снятую в конце июня, прижимая ее теми же  колотыми плахами. Крыша из такого материала прослужит не один десяток лет, и  береза после снятия коры  не погибнет.

Общий вид охотничьего балагана. 
Верховья реки Уньи

Заднюю и боковые стенки, делают в виде небольшого сруба либо же приколачивают колотые плахи к тем же столбам.

Теперь осталось застелить лапником лежанку и разжечь напротив балагана таежный костер («нодью»), тепло которого надежно согреет путника.

Схема охотничьего балагана


Зимой у охотничьего балагана. Верховья Колвы

Помимо балагана, у вогулов в качестве переносного и быстро собираемого жилища использовался всем известный чум, или «чом», как его называли жители верхней Печоры и Колвы. Чум, как и балаган, использовали на летней рыбалке и при сезонном выпасе оленей.      Состоял «чом» из остова, составленного в виде конуса из жердей, количество которых было произвольно, в зависимости от размеров жилья. Жердей могло быть от 20 до 35. Покрывали его снизу вверх, рулонами вываренных берестяных полотнищ. Эти прямоугольные полотнища, или «тисы», как их называют в верховьях Колвы, были очень эластичны и легко скручивались в легкие рулоны. Охотники с Колвы, как и местные вогулы, вываривали бересту в рыбьей ухе, от чего «тисы» приобретали свою пластичность. Точно так же до недавнего времени крыли свои лабазы и сараи жители верхней Колвы, Печоры и Уньи. У манси эти полотнища были двойные, сшитые нитками из оленьих сухожилий. Двери в таких чумах трапециевидной формы, тоже были из бересты и подвешивались на палке. Их просто отодвигали, если требовалось выйти или зайти. Бересту использовали также для укрытия предметов, находящихся вне чума, стелили на пол, наподобие современных туристических ковриков.

Схема чума

Как тип временного жилья чум уже исчез, о нем, в отличие от балагана, напоминают лишь округлые вытоптанные площадки на местах оленьих пастбищ. Такие площадки были встречены нами в верховьях Уньи и Вишеры. Жаль, что такие традиционные жилища мы можем воссоздать только из описаний путешественников и по воспоминаниям старожилов.

Невелик балаган, а в стужу и он защитит и обогреет

МАНСИЙСКИЕ ОХОТНИЧЬИ ЛЫЖИ

Для промысла зимою ходят на лыжах с женами и детьми. Лыжи свои оклеивают лосиною кожей, употребляя к тому либо жагру, т.е. лиственничную смолу, либо смесь из оленьей крови, муки или толченого лосья рогу.

Н.Берх

Лыжи для охотника манси – это не просто предмет повседневной жизни. Это без всякого преувеличения часть его тела, как руки, а точнее, как ноги. Поэтому человек, живущий в условиях тайги, то есть охотник, относится к ним с уважением: от них во многом зависит результат охоты.

В конструкции лыж все продумано до мелочей. Делаются они непременно из ели. А дерево для заготовок пилится обязательно зимой, когда хвойное дерево «спит», а не весной или летом в период сокодвижения, которое приводит к быстрому гниению.

Мансийские охотничьи бескамусовые лыжи

Далее мастер некоторое время выдерживает заготовки (тут тоже нужна мера: слишком сырая - будет коробиться, пересушенная - потеряет пластичность в обработке) и только потом приступает к работе, тщательно снимая слой за слоем.

Все лыжи обычно выполняются под определенного человека, учитывая его индивидуальные особенности, с непременным ребром жёсткости посередине и небольшими шарообразными выступами на кончиках. Высота лыж  не более двух метров, ширина 10-12 см. На хорошо сделанную лыжу, поставленную между двух нарт, смело может встать взрослый 70-80-килограммовый мужчина.

В зависимости от места (тайга или горная тундра) их или обшивают камусом, или оставляют без него.

Особенно хочется сказать о камусных лыжах,  которые многие знают, но имеют очень отвлеченное представление.

Русский вариант камусных охотничьих лыж. 
Деревня Дий, Чердынский район

Камус – это часть шкуры с голени оленя или лося, которым обклеивают скользящую поверхность лыж. В колвинско-вишерском междуречье и у русских охотников, и у манси использовался именно лосиный камус. Он очень жесткий, прочный и необычайно ноский.10 лет и более – обычный срок службы таких камусовых лыж. В наше местности, несмотря на широкое использование заводских лыж, камусовые и сейчас пользуются большим спросом и обычны в верховьях Колвы, Уньи и Вишеры.

Камус обычно приклеивался костяным (рыбьим) клеем либо прошивался с краев лыж дратвой.

Особый разговор о креплении таких лыж и обуви. Выше мы уже упоминали о ребре жесткости на мансийско-русском типе лыж, которое расположено в центре на месте крепления. Эта возвышенная площадка на Колве и Унье называется «подлас» (или подлаз). Она выполняет две основные функции: во-первых, нога меньше утопает в снегу, во-вторых, лыжами значительно легче управлять. Для большей прочности в подласе высверливают два небольших вертикальных отверстия и вбивают в них деревянные пробки, дополнительно расклинивая и укрепляя лыжи.

Центральная часть камусных лыж

В передней части подласа тоже высверливаются два, только уже горизонтальных отверстия, в одно из которых пропускается кольцо для носка. У верхнеколвинских охотников, как и у манси, оно делалось из еловой дранки в 2-3 слоя и нередко оборачивалось тонкими полосами бересты. Нам приходилось встречать такое крепление у вишерских и колвинских охотников, где вместо бересты использовалась черная изоляционная резина. Лыжами с таким креплением до сих пор пользуется один из живущих на территории края манси Алексей Бахтияров. Все очень просто и удобно. Меньше скрипа при ходьбе, а главное – не набьешь ноги. На подошву опять же наклеивали бересту. Во второе горизонтальное отверстие пропускали ремень для крепления пятки, который еще и охватывал и само кольцо. Сам ремешок делали из сыромятной кожи.

Такое крепление на удивление практично и удобно, им до сих пор пользуются отдельные охотники в верховьях Колвы и Вишеры.

Охотничьи лыжи:

1 – «подлас»;
2 – кольцо для носка;
3 – берестяная накладка под пятку;
4 – ремень.

Схема устройства камусных лыж:

1 – камусное покрытие;
2 – вертикальные отверстия под кольцо и ремень;
3 – отверстие под расклинивающие лыжи деревянные пробки;
4 – ребро жесткости.

Вишерские манси, как и колвинские охотники, еще совсем недавно использовали сшитые из лосиной кожи бахилы, или «нярки», которые в зимнем варианте утеплялись изнутри мехом, и служили легкой, теплой и практичной обувью.

Манси, как и русские охотники, при ходьбе на лыжах применяли не две, а только одну палку, которая представляла собой небольшую жердочку не более 2 метров. На нижнем конце она имела небольшое железное навершие. Палка выполняла роль опоры при спусках со склонов, страховала при переходе через промерзшие реки и ручьи, при этом не мешала при обращении с оружием. И сегодня при ходьбе на лыжах колвинские и вишерские охотники пользуются одной палкой.

Алексей Бахтияров (в центре) передвигается на лыжах с помощью одной палки

НАРТЫ

Это были высокие сани длиной до двух аршин, а шириной – аршин. От сиденья до земли было аршина полтора, чтобы можно было беспрепятственно ехать по пням.,. Моросил мелкий дождь. Плащ мой распахнулся. Закрыть его было некогда. Обеими руками я изо всей мочи держался за ремни, рискуя каждую минуту вылететь. Брызги грязи обдавали меня с ног до головы. Ноги от постоянного напряжения отекли совершенно. Сани наши, ударяясь о пни и кочки, подпрыгивали, как мячик. Каждую минуту приходилось следить за целостностью своих ног и прятать их… В моем измученном и напряженном мозгу зародилась зловещая мысль: не много ли я взял на себя? В состоянии ли я перенести эту пытку?

Н.П. Белдыцкий

Сейчас, когда многим из нас привычно пользоваться машинами и иными средствами передвижения, трудно, наверное, представить, что каких-нибудь сто лет тому назад, оленьи нарты были основным транспортом Вишерского Урала как у оленеводов манси, так и у русских охотников-промысловиков. Как и лыжи, нарты  идеально приспособлены для суровых северных условий. Все в них просто, все прагматично, но в тоже время элегантно и удобно. Полозья делают из ели, кедра или лиственницы. Копылья – ножки, соединяющие полозья и сиденья – из ели или березы.

Летние грузовые оленьи нарты. 
Оленьи пастбища. Хребет Кваркуш

Главная их особенность – сделаны без единого гвоздя. В местах соединения либо идет деревянный шип, либо продернут сыромятный ремешок – легко  можно разобрать и собрать.

Ременное крепление копыльев к грузовой части и полозьям

Нарты делались двух основных типов – грузовые и ездовые. Первые, как правило, больше и шире, на них обычно нет сидений. У вторых несколько занижены копылья, они меньше и легче – все приспособлено для быстрой езды. Широко использовались они как летом, так и зимой и были идеально приспособлены для езды на оленях по пересеченной местности и горной тундре. А было еще много видов охотничьих нарт и нарточек.

Летние ездовые нарты

Грузовые нарты имели широкое распространение у охотников Колвы, Уньи и Вишеры  и использовались не менее оленьих. Условно, по нашему мнению, их можно разделить на две группы: нарты для перевозки рыбы, используемые зимой на рыбном промысле, и нарты охотничьи, для перевозки мяса и грузов.

Начнем с общих для обеих групп признаков. Во-первых, главная их отличительная черта – это дуга жесткости впереди, выполненная из гнутой черемуховой жерди, так называемый «баран», который предотвращает и смягчает удары. Копылья таких нарт не более 30 – 40 см, а следовательно, и сами нарты невысокие, приземистые. Наконец, полозья одинарно выполненные, без двойных накладок.

Передняя дуга жесткости, или «баран»

У оленьих, используемых для езды по летней тундре, были двойные полозья, препятствующие быстрому стиранию основных полозьев при езде по каменистой тундре.

Теперь о различиях. Первые, т.е. «рыбьи»,  выполнялись узкими, не более 30-40 см в ширину и длиной до 3,5 метров. Такой же узкой и длинной была грузовая площадка. Грузоподъемность таких нарт достигала 100 кг. Нарты очень легкие и одновременно устойчивые. Надежность им придает сама конструкция: все части соединены кожаными ремешками и вязками, что придает им пластичность и устойчивость к нагрузкам. Кроме того, это значительно облегчает их починку в условиях тайги, что всегда немаловажно. Конструктивное решение, опробованное столетиями, до того удачно, что подобными нартами и сейчас пользуются охотники и рыбаки с Усть-Бердыша на Унье и в верховьях Колвы. Подобные нарты были встречены нами и у сторожила вишерских охотников Василия Кодолова в его избе под Курыксаром на р. Вишере. Несколько таких же нарт имеются у колвинских охотников из Тулпана, Сусая и Дия на р. Колве. И это несмотря на широкое использование различных заводских конструкций из полимерных материалов.

Общий вид «рыбьих» нарт.
Верховья Колвы

Вторые, «охотничьи», значительно меньше, к ним более подходит название «нарточки». По ширине они такие же, длина от метра до полутора. Требования к пластичности в них менее жестки, поэтому некоторые из деталей скрепляются деревянными клинышками, что не исключает использование ременных вязок. Грузоподъемность у них как правило 50-70 кг. Именно такие «нарточки» удобны для перетаскивания грузов на лыжах в условиях сильно пересеченной горно-таежной местности. Загиб полозьев у таких нарт не должен быть крутым, как и у охотничьих лыж. Груженые нарты как бы приминают снег, а не грудят его перед собой, что немаловажно при длительных лыжных переходах с грузами. Ширина нарт тоже 30 – 40 см, что соответствует ширине лыжни, образующейся за охотником. Непременная принадлежность таких нарт – оглобелька, которую привязывают к дуге жесткости. Часто в таежных условиях ее вырубают тут же на месте из гибких ство-ликов березки. Концы оглобелек соединяются с лямкой, в которую «впрягается» охотник. Они не дают груженым нартам наехать на охотника на спусках и на пересеченной местности.

Грузовые охотничьи нарты для перевозки мяса.
Верховья Колвы.
Чердынский район

СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ

Северный олень

Олени подходили ко мне и обнюхивали меня. Я стал кормить их хлебом. Как грациозны эти животные! Быки с великолепными рогами степенно щипали мох, важенки с маленькими рожками играли друг с другом, становились на задние ноги и брыкались передними, рядом с ними резвились малютки-оленята в своих светло-коричневых шубках. Нельзя было не залюбоваться на эту идиллию тундры.

Н.П.Белдыцкий

Большую роль в жизни манси играет олень. Неказистый и грубоватый, с несимметричными кустистыми рогами, с несуразно разлапистыми копытами, странное впечатление производит этот собрат лося и пятнистого оленя. Но только он, северный олень, способен жить в суровых условиях как горной тундры, так и непроходимых болот. И неприхотлив удивительно: питается зеленью кустарников и деревьев, грибами и ягодами, не брезгует мелкими грызунами и птичьими яйцами. Но предпочитает олений мох – ягель, ест его много и жадно. Питательных веществ в нем почти нет, переваривать его трудно, но именно он спасает оленя суровой зимой. Привычка к поеданию ягеля особенно характерна для домашних оленей, вынужденных питаться им большую часть года. Таких «домашних», но ставших дикими, оленей на Вишерском Урале большинство. И если видишь на горном плато участки ягельной тундры, буквально выбитые до голой земли, можешь не сомневаться: тут побывали потомки одичавших «хозяйских» - инстинкт и привычки многие десятилетия приводят их сюда.

Ягельная тундра

Ближе к весне недостаток минеральных веществ гонит оленей и их собратьев лосей к малым рекам и ручьям, туда, где на льду выходят бурые болотные наледи, которые они грызут, пытаясь как-то восполнить нехватку соли в организме. Такие любимые оленями места есть в истоках Вишеры и Колвы, а также на таких реках, как Лопья, Мойва и Лыпья. Все это, а также только им известные приметы помогают охотникам выследить этих неутомимых ходоков.

Незамерзающие участки рек с природными выходами солей – излюбленное место посещения оленей.
Река Большая Мойва. ГПЗ «Вишерский»

Оленей своих вогулы любили и всячески оберегали. В домашнем стаде всегда выделяли вожака, обычно им являлся один из доминирующих быков. Его в стаде отмечали, вешая на шею самый большой и звонкий колоколец. Важенкам и оленятам  вешали колокольчики поменьше. Таким образом пастухи могли находить оленей в условиях тумана и непогоды.

Оленьи колокольцы

У вишерских манси оленеводство играло значительную роль как источник питания и в меновой торговле с русским населением Чердынского уезда. В олене использовалось практически все: мясо, шкуры, которые использовали для одеял и покрова летних чумов, шитья одежды, сухожилия, шедшие на веревки и петли. Кровь пили как непременный источник витаминов. Шкуры оленей тщательно обрабатывали, собирая для этого мочу, которая в условиях леса заменяла квасцы для обработки шкур.

Одеяла из оленьей шкуры и сегодня находят применение

ОЛЕНЬИ ПАСТБИЩА

Вскоре послышался дробный стук копыт о камни и хрюканье молодых оленят. Стадо пригнали к чуму, где оно и расположилось на ночлег. Так как у Изосима и его товарища стадо немногочисленно, то они его не оставляют без призора ни на минуту. Жизнь кочевника только и проходит в присмотре за оленями. И таким образом без особого труда он ведет вполне обеспеченную привольную жизнь.

Н.П.Белдыцкий

 

Вишерский Урал – это не только красота нетронутой природы, но  еще и уникальный комплекс горно-таежных пастбищ. На сотни километров вдоль Вишеры тянутся хребты и возвышенности, сменяет одна другую череда перевалов и сопок. Пожалуй, только Приполярный Урал может превзойти эти места богатством и разнообразием оленьих пастбищ.

Пастбища в районе хребта Муравей (Хуси-Ойка)

Здесь их около двух десятков, многие носят названия той горной местности, где расположены: Хуси-Ойка, Пут-Тумп, Чертов палец, Хознёл и Тумпкапай. А некоторые названы именами людей, владевших ими, например: Лёнчичахль (сопка Лёнчи (Лёни)), Ляписалинёл (сопка оленей человека по фамилии Ляпин).

Чертов палец – владения ушминских вогулов

Брошенные железные печки, остовы чумов, оставленное кое-где нехитрое имущество да ветрозащитные стенки из камней - вот то немногое, что сегодня напоминает о былой жизни этих мест.

Пастбищ на всех порой не хватало. Они были четко закреплены за родами, семьями и даже отдельными этническими группами.

Горное пастбище хребта Мартай

Ушминские манси занимали выгоны Чертова Пальца, Лопьинского и Вишерского камней. Вогулы Березовского уезда (Бахтияровы) – хребты Муравья и Чувала, Пут-Тумпа и Мартая. Ижемские коми довольствовались узкими кручами Колвинского камня и Ошньера, иногда кочуя по тундрам Хоза-Тумпа. Самоеды (ненцы) Приполярного Урала занимали пастбища по склонам Сампалчахля.

Колвинский камень – географический север Чердынского края, в недавнем прошлом оленьи пастбища ижемских коми

Примерная схема выбора пастбищ была предельно проста: обычно это были места где-нибудь на водоразделе, непременно вблизи источника воды, около ручьев или на границе леса. Часто рядом с сопкой или возвышенностью, с подветренной стороны. Именно здесь устанавливались летние чумы – конусообразные жилища из трех десятков жердей, крытые вываренной берестой. Рядом с чумом обычно ставился очаг для выпечки хлеба или железная печурка для варки еды. Невдалеке выкладывались из камней ветрозащитные стенки для защиты молодняка в случае резкой перемены погоды.

Ветрозащитная стенка на одном из оленьих пастбищ Вишеры

ПЕРЕГОННЫЕ ОЛЕНЬИ ТРОПЫ

Многие древние вогульские «дороги» проходили там,
где, кажется, трудно пройти
даже пешему туристу

Инородцам часто приходится переходить со своими стадами оленей с одного камня на другой, и переходы эти приходится совершать через долины, поросшие дремучими лесами; с незапамятных времен через эти леса положены ими дороги, известные у вишерцев под названием «вогульских». Но вогульские дороги ничего общего с нашими дорогами не имеют. Это просто просека среди дремучего леса, просека, на которой торчат пни срубленных деревьев и которая большей частью пролегает болотом, где оленям легче бежать. Не дай Бог цивилизованному человеку совершить летом путешествие   на  оленях  по вогульской дороге!

Н.П. Белдыцкий

Горные пастбища, иногда расположенные на сотни километров друг от друга, соединялись перегонными тропами. Тропы эти проходили и проходят еще сейчас по верховьям горных хребтов и дремучей тайге, по долинам рек и ручьев, оптимально вписываясь в пересеченную местность. Им около трехсот-четырехсот лет – примерно столько же, сколько культуре пастбищного оленеводства ушминских, лозьвинских, березовских и вишерских манси.

Многие «перегонки» с разорением оленеводческих совхозов Коми и Свердловской области сильно заросли, и лишь только нога опытного туриста или путешественника может почувствовать в глухой тайге заветную тропинку. Порой же, напротив, на желто-зеленом ковре горной тундры видишь четко прокатанные за столетия проплешины,  оставленные полозьями.

Столетия езды на нартах оставили незаживающие «шрамы» на многих перегонных тропах

Тропы, или же «дороги», как их называли сами вогулы, регулярно поддерживались ими и расчищались. Причем во многом их успешное функционирование зависело и от русского населения. Особенно это касалось верховий Вишеры и ее притоков: Велса, Мойвы, Кутима, Улса, а также многочисленных ручьев, впадающих в них. Здесь во второй половине XIX века были обнаружены залежи железой руды и золота, которые вплоть до 10-х годов XX века осваивались и эксплуатировались. Поддерживали их и чердынские купцы, такие, как Алины и промышленник Сибирев, следившие за «дорогами» через верхний и нижний Чувал в направлении Велса и Сибиревского прииска, для поддержания торговли и промышленной эксплуатации рудных и золотоносных месторождений.

Истоки Вишеры – место пересечения многих перегонных троп

Вишерский камень – традиционное место многих перегонных троп, ныне заброшенных

В 80-90-х годах XX столетия перегонные тропы были заброшены и сильно заросли. Однако на стыке столетий были восстановлены усилиями администрации и работников ГПЗ «Вишерский» и переехавшей на эту территорию с р. Кул (Свердловская обл.) семьей Бахтияровых.

Невысокий Колвинский камень – историческая «дорога» ижимских коми и березовских вогулов в меновой торговле с жителями Чердынского уезда

Нынешние туристы, начиная свое путешествие с реки Вишеры в район хребтов Чувала, Ишерима, Тулыма, Молебного или Муравья, вряд ли задумываются о том, что пользуются старыми вогульскими тропами.

На зимней перегонной тропе, ведущей в истоки р. Мойвы (места бывших золотодобывающих артелей конца XIX века)

«Перегонки» на водоразделах Колвы, Вишеры и Уньи успешно функционировали до 70-80-х годов XX века, когда здесь было много оленьих пастбищ, жили и работали оленеводы Коми и Свердловской области. Для нас были интересны именно эти «дороги». В прошлом о них прекрасно знало и активно ими пользовалось население севера Чердынского уезда (жители деревень Дий, Талово, Сурьи, Усть-Бердыша, Усть-Уньи и др.), охотники и купцы.

По ним активно шла меновая торговля. Зимой чердынские манси через верховья Вишеры и Колвы (Колвинский камень) на оленях приезжали на никольскую ярмарку в город Чердынь. По воспоминаниям старожилов, манси посещали эту ярмарку вплоть до двадцатых годов прошедшего века. По этим же путям в  20-30-х годах прошла волна миграций колвинских староверов в верховья Лозьвы и Сосьвы. Этими же «дорогами», не подозревая, иногда пользуются отдельные туристы, путь которых пролегает в районы Приполярного Урала и Зауралья. Столетия использования перегонных троп навсегда оставили свои знаки на просторах уральской тундры.

Верхнеколвинская деревня Дий – отправная точка переселения русских староверов  по тропам ушминских и лозьвинских вогулов

Перевальная перегонная тропа к истокам Лозьвы

ЗНАКИ ПЕРЕГОННЫХ ТРОП

В сырых заросших низкорослым сосняком местах я обратил внимание на единичные старые деревья с бутылевидными утолщениями на одном уровне от земли.

-Что это» - спрашиваю Данилу.

-Дорога тут. Разве не видишь?

М. Заплатин

По всей необъятной горной тундре Вишерского Урала разбросаны специальные указатели направлений – каменные туры и вешки. Ставили их на перегонных тропах, на перевалах, на границах родовых угодий.

Вертикально установленные каменные вешки на перегонной тропе Молебного камня

Для внимательного охотника или оленевода они как современные дорожные знаки на шоссейных путях. Ни в зимнюю пургу, ни в осенний туман не собьется внимательный путник с этих путеводных вешек – непременно найдет направление, а случится - и спасет свою жизнь. А всего - то дел, - вертикально установленный камень, сориентированный, как правило, в меридиальном направлении с юга на север, либо в отдельных случаях с запада на восток. Хотя вешка вешке рознь – бывают просто одиноко стоящие каменные плиты, а бывают и целые пирамиды из камней с оставленными на них обломками нарт и иной деревянной утвари.

Каменные знаки «туры» на перевальной тропе хребта Ишерим

Иногда же – это целые каменные композиции, уложенные из контрастных камней в виде стрел, показывающих направление и видимых с возвышенностей.

Не лишены отдельные знаки и некоторой элегантности, и если так можно выразиться, изобретательности. К таковым, несомненно, относятся камни с отверстиями, к которым манси питали, очевидно, особое почтение. Вешка такая, непросто стоит на тропе, она еще и звучит (в самом прямом смысле этого слова), действуя как природная «эолова арфа».

Один из немногих «дырявых» знаков на перегонной тропе ушминских манси.
Истоки р. Вишера

Условно их можно разделить на три основные группы.

Первая – это просто палки (жерди) воткнутые на открытых перевальных пространствах на расстоянии 100-150 м друг от друга, т.е. в пределах видимости. Иногда на них еще можно увидеть повязанные остатки ткани. Они обычно ставились на переходных тропах где-нибудь в узких местах перевалов и сопок, водоразделов речек и ручьев, т.е. в тех местах где в непогоду можно сбиться с пути. А как резко меняется погода даже летом в условиях северного Урала, знает каждый, кто хотя бы несколько раз был в этих местах. Такие знаки, по нашему мнению, наиболее распространены.

Ко второй относятся пирамидки камней или «туры». Подобные ставились на каменных плато и на вершинах сопок, в местах перехода одного хребта в другой. Часто в вершинках таких пирамид вставляли жерди остатки нарт, утвари и т.д. редко можно найти плоскогорье на вишерском Урале лишенное подобных «украшений». Ими иногда пользуются туристы, оставляя в них свои записки и послания.

К третьей группе относились одиночные камни удлиненной формы. Такие обычно находились в местах расположения оленьих пастбищ и стойбищ. Все они строго сориентированы с юга на север либо с запада на восток. Многие из них мы  проверили с помощью компаса: ошибка в направлении составляла не более 1-2 градусов. Все это вызывает искреннее удивление, ведь многие знаки установлены явно не одно столетие тому назад, без помощи компасов и современных навигаторов.

Знак на перегонной тропе. Хребет Яны-Емты

Особая группа знаков – это необычные, условно названные нами «художественные» знаки - «дырявые» камни. Таких нами найдено всего 5. Из них два «работают» как «эолова арфа», а один, возможно, имеет, какое-то астрологическое значение, пропуская луч света через свое отверстие. Однако это только лишь предположение и нуждается в дальнейшей тщательной проверке.

Одиночные знаки удлиненной формы.
Оленье пастбище в районе сопки Нятарухтумчахль

Еще одну разновидность знаков описывает Михаил Заплатин в своей книге «В лесах Северной Сосьвы»: «Мансийские охотники на своих новых тропах или оленьих проездах делали на стволах затесы с двух противоположных сторон. В местах затеса на дереве со временем образуется характерное бутылеобразное утолщение. Пройдет не один десяток лет, и деформированные таким способом деревья становятся указателями пути когда-то ходивших этими тропами охотников. Тропа давно заросла, потонула в топях, и след ее исчез, а деревья-бутыли и сейчас напоминают людям о старинных путях мансийских таежных охотников прошлого».

И такие деревья встретились нам на таежных тропах Северного Урала.

Одно из бутылевидных деревьев-знаков. 
Междуречье рек Ушмы и Пурмы

Знаки, оставленные на деревьях, на перегонных тропах, и теперь помогают туристам найти нужное направление.

Основные виды знаков перегонных троп:


Знаки в виде каменных пирамид, «туров». Знаки с предметами быта


«Музыкальные», «астрологические» знаки


Знак в виде стрелы, указывающей направление


Знак в виде вертикально установленного камня. Знак в виде вертикально установленной деревянной вешки

ОХОТА

Охотники они хорошие и не побоятся вступать в единоборство с медведем,
а лыжами управляют не хуже вишерцев.

Н.П. Белдыцкий

Мир манси – это мир охоты. Что бы он ни делал, о чем бы он ни думал – все  в его жизни подчинено духу лесного бродяжничества, добычи зверя и птицы. В ней, в охоте – смысл его существования. Большая часть жизни вишерских манси была связанна с охотой, и это отразилось как в их повседневной, так и духовной жизни.

Охотничий лузан – до недавнего времени обычная одежда вишерских и колвинских охотников, а также чердынских вогулов. 
Деревня Талово, Чердынский район

Охота подразделялась на мясную – добыча лося, северного оленя, медведя, боровую и водоплавающую дичь, и промысловую - куница, соболь, белка, иногда бобр. Бытовали две ее формы, и если активная предполагала постоянное  следование за зверем, то пассивная предусматривала различные устройства для ловли. Последние отличались невероятным разнообразием и оригинальностью. Широко применялись для лова пушного зверя капканы давящего типа, разнообразные слопцы и ловушки. Все они делались исключительно из дерева, металлические капканы, несмотря на влияние русских охотников, слабо применялись даже в прошедшем XX веке.

Демонстрация «настороженного» капкана

Схема капкана давящего типа:

1 – вязка «сторожка»;
2 – горизонтальны стойка;
3 – верхняя давящая плашка;
4 – сторожок;
5 – планка с наживкой;
6 – вертикальные стойки;
7 – наживка.

Мясо крупных животных варили, а летом, как правило, разрезали на тонкие длинные полосы и вялили, развешивая на жердях над нежарким костерком, заготавливая его впрок. Объяснялось это прежде всего существенным недостатком соли и значительной ее ценностью в условиях таежной жизни. Подобные заготовки мяса и сейчас имеют место у охотников верховьев Колвы и Вишеры. Оленина и лосятина, приготовленные подобным образом, вполне приемлема к употреблению и благодаря своему малому весу и высокой пищевой ценности удобна в дальних охотничьих переходах. А ходить охотникам приходилось по 20-40 километров в день, проверяя капканы и пласти, а также тропя лося или оленя. Последних добывали, как правило, во второй половине зимы, на переходах этих животных в долинах рек, куда они приходили восполнить недостаток солей, выгрызая бурые наледи на месте выхода ключей и родников.

Применялся и такой несколько необычный способ приваживания зверя. В таежной местности на крупных переходах охотники просто мочились в определенных местах, создавая таким образом замороженные естественные запасы соли. Лось, олень, а также вездесущий заяц не могли устоять против такого «деликатеса». Интересно, что этот метод  знаком вишерским и колвинским охотникам и применяется поныне.

Глухарей, рябчиков, куропаток и тетеревов били в течение всего года, в основном ружьями. Зимой заготовки птичьего мяса были  значительными, дичь не ощипывая, замораживали до самой весны. Охотились и на медведей, которых хоть и почитали, однако это не мешало добывать их ради шкур и ценного жира, который использовали как замечательное медицинское средство против простудных и легочных заболеваний, а также при обработке гнойных и ожоговых ран. Медведя обычно добывали осенью, в период наиболее полной его упитанности, но никогда летом или зимой.

Глухарь – объект традиционной охоты

Особый разговор о добыче пушного зверя. Самым добываемым пушным зверьком была куница, которая и сейчас является основой промысла верхнеприкамских охотников. Соболя добывали немного, как тогда, так и сейчас.

Деревянная ловушка на пушного зверя

Дуплистые деревья – излюбленное место обитания соболя и куницы

Охотничьи угодья были строго распределены уже в XVIII-XIX веках, и это несмотря на огромную территорию и малочисленность как русского, так и мансийского населения. Верховья Колвы, Уньи, Б. и М. Хозьи были строго поделены между русскими промысловиками, а вот истоки Вишеры с ее притоками, а также правые притоки реки Лозьва (Большая и Малая Тошемки, Пурма, Ушма), были местами, где охотились вогулы.

Многие охотничьи участки отдельных семейств достигали сотни километров, тем не менее конфликты между русскими и вогулами в конце XIX - начале XX веков не наблюдались. По крайней мере, в архивах Чердынского земства таких документов нами не обнаружено. Все это говорит об исключительно мирном соседстве двух, таких может быть разных, но одинаковых в своем отношении к природе народов.

ОХОТНИЧЬИ ЗНАКИ

Так повелось у манси издревле: изображение медведя на месте его добычи и катпос – знак охотничьей доблести. Случайно проходящие охотники увидят и будут знать, кто убил здесь медведя. И слава об этом охотнике из уст в уста быстро передастся всем.

М.А. Заплатин.

Древняя традиция охотничьих знаков и доныне существует у охотников манси. Место удачной охоты на зверя обязательно отмечалось вырезанной на дереве особой меткой, означающей лося, северного оленя или медведя.

Стилизованный охотничий знак, обозначающий бобра

Прорисовка охотничьего знака, обозначающего бобра

Для этого находились особенно приметные большие деревья – сосны  или ели, на  которых  охотник манси топором вырезал грубые контуры того или иного зверя. Иной раз и не поймешь, что означает тот или иной знак. И только охотник поймет, кто и когда совершил удачную охоту.

Что здесь больше - веры в лесных покровителей охоты или просто традиция отмечать удачу, сказать трудно. Однако наряду со старыми знаками попадаются внимательному путешественнику не столь давние метки продолжателей древней традиции.

Знак добытого лося с «пасом» (фамильным знаком) охотника.
Верховья Уньи. Республика Коми

По нашим наблюдениям, знаки ставились недалеко от стоянок и стойбищ, и таких изображений могло быть несколько: от 3 до 5. Ставились и одиночные знаки, они, возможно, имели и тотемный характер, так как каждая семья имела своего покровителя. Но, возможно, эти метки имели и чисто прагматический характер, обозначая границы охотничьей территории отдельного промысловика. Такие метки у верхнепечорских и колвинских охотников назывались «пасами» и в основном представляли собой вертикальные, горизонтальные и геометрические насечки на деревьях или даже предметах. Такие насечки и сейчас можно встретить в верхнекамской тайге. Это только для непосвященного и не знающего таежных законов человека тайга – это суровое, почти безлюдное место. На самом деле, внимательно присматриваясь к ней можно читать ее как интересную увлекательную книгу. Не случайно безвестный  мансийский охотник, делая изображение на дереве, мысленно как бы задабривал «хозяина» тайги, ощущая себя лишь «гостем»на этом необъятном пространстве.

Прорисовка охотничьего знака лося с фамильной меткой –«пасом»

РЫБНАЯ ЛОВЛЯ

Летом питаются больше от рыбной ловли, так же переходя для сего с места на место со всем своим семейством;
рыбу в запас  сушат и  солят,  а  излишнюю  и  продают.

Н.П. Белдыцкий

Если охота для манси страсть, образ жизни, то рыбалка - дополнение к ней.

Только одна Вишера принимает в себя около десятка крупных притоков. А помимо них существуют еще десятки и десятки мелких речушек и ручьев. В них в основном ловили хариуса, налима, щуку, тайменя.

Рыба  занимала существенное место в рационе вишерских манси. Ее ели как в сыром, так и вареном виде, вялили и сушили для зимних запасов. Отсюда разнообразие способов ловли. К основным относился способ, когда на небольших речушках сооружались из вырубленных кольев запоры, перегораживающие речку, в которых оставляли один – два прохода для установки «морды» - конической ловушки из тонких колотых еловых реек.   Такой способ применялся в основном в начале лета, когда хариус шел на нерест в небольшие речки и ручьи, и в конце лета - начале осени, когда он же скатывался в зимовальные ямы. Применяли и заимствованные у русских крапивные невода, изготовляя поплавки из бересты, а вместо грузил использовали камешки, оборачивая его в ту же бересту.

Морда

Грузило

В широких старицах и реках делали «запоры», которые ставились по всей ширине реки. Для этого русло перегораживалось дранкой из колотых и связанных еловых реек. В середине такого запора оставался узкий проход, который заканчивался отгороженным теми же рейками садком. Периодически узкое отверстие закрывалось, и рыбу просто вычерпывали. Такие запоры требовали постоянного ухода, их тщательно поддерживали в течение всего года.

Закол на таежном ручье

Схема запора:

1 – решетки из колотых реек, перегораживающие ручей;
2 – конические ловушки, «морды»; 
3 – «садок» из решеток.

Но рыбу мало было поймать. Ее необходимо было правильно и надолго заготовить. Сам процесс заготовки мало изменился и с течением столетий с успехом дожил до наших дней. Кое-где  на прикамском севере он используется и поныне. В основе его всегда острая нехватка соли, особенно в летних условиях. Пойманную рыбу потрошили и чистили и, если была возможность, хотя бы немного солили. Затем тушки рыбы, лишенные голов, плавников, хвостов,  развешивали длинными рядами на специальных вешалах или между

деревьями на открытых, хорошо обдуваемых местах, желательно в тени. В хорошую погоду рыба провяливалась, в жаркую и дождливую (что бывало гораздо чаще) – не очень. Часто в такой рыбе заводились личинки мух - опарыши. Тогда под висящими гирляндами рыбы разводили костерок, в который подкладывали свежие ветки, дающие обильный, но нежаркий дым, который заставлял личинок опадать на землю. Приготовленная таким способом рыба (хариус, сиг, таймень, щука, стерлядь) могла храниться до 4-6 месяцев.

Традиционные способы заготовки рыбы

Бытовала и зимняя рыбалка, хотя и значительно реже. Происходила она обычно в конце зимы и была связана с естественным замором рыбы, которая устремлялась к местам, богатым кислородом. Такая ловля проводилась двумя способами. В первом район такого места, насыщенного кислородом, а это обычно были ключи, огораживался валом из снега. Сам же ключ отводили по вырубленной ледяной канавке поверх льда в другое место. Второй способ заключался в вырубании большой лунки, или майны, в таких богатых ключами местах. В обоих случаях подходящая подышать рыба просто вычерпывалась сачками. Такой способ  обычен в верховьях Колвы и повсеместно по всему Северному Прикамью.

Русское население Уньи, Печоры, Колвы и Вишеры немного усовершенствовало его. Во многих северных населенных пунктах Чердынского края (деревни Петрецово, Черепаново, Нюзим, Сусай, Талово и др.) такие майны просто пропиливались специальными большими пилами, по типу примерно такими же, какими в 18 – 19 веках пользовались плотники для продольного распила бревен на доски и тес. В случае рыбной ловли такие большие пилы немного усовершенствовались: они имели только одни горизонтальные ручки с одной стороны и больший развод пильного полотна. Это позволяло одному – двум рыбакам успешно пропиливать в толстом льду обширные лунки.

Пропиливание майны во льду.
Верховья Колвы

Продуктивность такого лова была такова, что в зимний период рыбу намораживали в таком количестве, что складывали в «поленицы» около изб. Такую необычную картину можно было еще совсем недавно наблюдать в редких населенных пунктах по Унье и в верховьях Колвы.

СВЯЩЕННЫЕ  МЕСТА

«У них здесь, вон на том камне – Молебным зовется – моленья бывают и идолы есть. Они купят в  строении (торговые амбары чердынского  купца Алина) лошадь, надо, чтобы пестрая или белая была, и заколют там. Ныне один русский из алинского строения идола у них украл и в Чердынь увез. За это они его убить хотят. В потайных местах они шайтану деньги кладут, золотые и серебряные, - ижимцы находят эти места и берут деньги. Я сам сколько раз находил».

Н.П. Белдыцкий

Священным  может быть любое место: какая-либо сопка, возвышенность, необычного вида останец, или место, где когда-то произошло памятное событие. В понимании охотника манси места эти - территории заповедные, особые. Негласный запрет существовал на охоту, а также на любой род повседневной деятельности. Не приветствовалось посещение этих мест женщинами, а также юношами, не достигшими совершеннолетия. Однако здесь имелось одно исключение из правил. Было место, куда женщинам не возбранялось ходить. Таким местом на Вишерском Урале был находящийся на обширной священной территории культовый останец Пыпка-Нёл. Около него женщины обычно просили о рождении детей и об удачных родах. Мужчины это место не могли посещать и всячески его обходили.

Многие необычные и таинственные места Вишерского Урала попадают под название священных. В этом природная и мифологическая особенность этих мест.

Посещение таких мест обуславливалось как хозяйственным циклом (начало выгона оленей на летние пастбища), так и социокультурной функцией общения отдельных родов.

Иногда (но далеко не всегда) на этих местах происходили жертвоприношения в виде белых оленей или таких же белых или пестрых лошадей. Однако чаще в таких культовых местах в камнях оставляли мелкие серебряные или медные монетки.

Такой священной землей (ялпынг ма) на Вишерском Урале являлось одно из мест Молебного Камня, а также ряд территорий в тундрах Яны-Емты и Вишерского хребта.

Одно из сакральных мест водораздела Вишеры и Уньи

Неподалеку от них находились местные родовые святилища, которые тщательно скрывались и посещались только в исключительных случаях.

Многие из них просуществовали до 50-60 годов XX века и, возможно, еще ждут своих исследователей.

Многие такие места связаны с необычными скалами или камнями. Более или менее известны из воспоминаний авторов конца XIX - начала ХХ века два крупных святилища Вишерского Урала – Молебный камень, точнее, средняя его часть между вершинами Эква-Сяхл и Ойка-Сяхл, перевал Пурлахтынсори, где расположен естественный курган конической формы высотой до 100 метров. Это культовое место было общим для локальных групп и родов березовских и лозьвинских вогулов (Пакины, Лазаревы, Бахтияровы, Онямовы), которые совершали сезонные перекочевки в район пастбищ Чувала, Пут-Тумпа, Мартая и Хоза-Тумпа.

Молебный камень, одно из священных мест многих вогульских родов

При внимательном осмотре вблизи этого кургана можно обнаружить несколько старых переложенных камнями кострищ. Видимо, это те места, где устраивались ритуальные трапезы и поедалось мясо жертвенных оленей, а в редких случаях и лошадей. Об этом, собственно, и говорит нам само название – «Пурлахтын», то  есть трапеза, священная еда. А само место Пурлахтынсори  будет звучать как «перевал, на котором устраивается трапеза». Вся эта территория – а это около 15-20 км протяженности хребта в мередиальном направлении считалось священным.

Пурлахтынсори. Священный курган мансийских родов

Особый статус этому месту, видимо, придавала и текущая вдоль восточного склона Молебного река Вижай (Вежа-ю) – буквально «священная река», (озеро) статус которой, возможно, обусловлен ее необычными истоками, которые представляют собой около 30 десятков озер, очевидно, моренного происхождения.

Одно из многочисленных озер в истоках реки Вижай. Свердловская область

Вторым сакральным объектом была южная часть оконечности хребта Чистоп – «лошадиная титька», а точнее, останцы, расположенные на нем. Чуть южнее, на одном из правых притоков реки Большая Тошемка, находились юрты Бахтияровых. Однако, это место на стыке перегонных путей тоже, по-видимому, считалось общим.

Гораздо сложнее с определением сакральных мест небольших семейных групп, а в том, что у каждой семьи было свое место, не приходится сомневаться.

Священный качающийся камень лозьвинских манси.
Верховья Уньи. Республика Коми

В памяти местных колвинских, уньинских и вишерских охотников и местных жителей остались воспоминания о неких тайных «мансюковских» местах. Несколько таких мест есть на водоразделах Колвы, Уньи и Вишеры. Как правило, обнаружить такие места крайне сложно, учитывая сложную топографию района и относительную недоступность этих мест.  О них старались не упоминать и никому их не показывать. Видимо, каждая семья, проживающая около «своего» священного места, всячески оберегала доступ к нему, дабы отвести от себя порчу, оберегая здоровье своего рода.  В таких местах проживающие здесь вогулы всегда что-нибудь оставляли «хозяину места».  Очевидно, для того, чтобы он принес людям удачу на охоте  и отвел злые чары.

Кунтыр-Ойка

Артефакты, найденные нами около таких стоянок, в расщелинах камней и на вершинах останцев, представляли собой снаряженные латунные патроны, оленьи колокольцы, пуговицы, кусочки кожи. Эти материальные свидетельства былых подношений в отдельных случаях, возможно, оставлены и русскими охотниками. Однако, по какой-то неуловимой причине невидимая аура таких мест, видимо, влияла и на русское население. Интересно и то, что в редких случаях она сохраняется и сейчас. Проходя (проплывая) мимо такого места, нельзя громко кричать, разводить костры, рубить деревья – и вообще, лучше временно помолчать. Священность таких мест всячески поддерживалась вишерскими манси, а затем и местными вишерскими и колвинскими охотниками, которые хранили славу «плохих» и «нехороших»  мест.

Болванчик-оберег. Охотничья изба. Верховья Колвы

По нашему мнению,  такие места условно надо разделить на священную территорию (к примеру, Молебный, Чистоп), которая, как правило, занимала обширное пространство, и священные места, где сакрально не место, а некий природный или иной объект (останец, часть горы, реки, озеро, болото и т.д.), возле которых действовали известные ограничения.

Ёрны-Пупы – мифические ненецкие болваны Вишерского Урала, очевидно, имеющие отношение к священным местам

Вполне возможно, что ряд таких территорий был тесно связан с ныне почти уже забытой вогульской мифологией, связанной с сакральными уголками Вишерского Урала. Об этом говорят и названия отдельных сопок, вершин и останцев, таких, как Ёрны-Пупы (ненецкие болваны) или Кунтыр-Ойка (одинокий мужик) на хребте Лиственничный, Хуси-Ойка – главная вершина Муравьиного камня, в переводе значимая как «старик-слуга».

Деревянный болванчик - оберег. Верховья Колвы

Грубое изображение человеческого лица на дереве.
Верховья Колвы. Прорисовка и фото

ТИПЫ  ЗАХОРОНЕНИЙ

Ломаные нарты, остатки утвари – только они напоминают о
последнем приюте умершего

На другой день я в одиночку бродил по тайге. У меня была тайная мысль - обнаружить в лесу мансийское кладбище: к этим местам за их своеобразность я проявлял большой интерес.

М. Заплатин

Жизнь таежных кочевников-вогулов начиналась в лесу и в тундре. Здесь она и заканчивалась. Поэтому нет ничего удивительного в том, что потусторонняя, загробная жизнь продолжалась, если так можно выразиться, здесь же. Поэтому привычных кладбищ у чердынских вогулов не было. Последний  покой охотник и оленевод находил в том месте, куда приводила его кочевая судьба. Это могло быть горное пастбище, места летних перекочевок, места охоты или рыбалки. Поэтому обнаружить такие захоронения на огромной горно-таежной территории Вишерского Урала очень сложно.

Тем не менее такие захоронения были встречены нами в районах Уньинско-Вишерского междуречья, Сибиревского прииска и хребта Чувал. Захоронения из двух первых районов, очевидно, относятся к типу очень старых. Они обнаружены нами в местах старых перегонных троп недалеко от летних пастбищ. Они представляют собой выложенные плоскими камнями холмики, закрытые кое-где колотыми жердями, с положенными рядом с ними остатками ветхих нарт. Тут же можно обнаружить части какой-то утвари (обломки чашек, ременных лямок и т.д.), что, возможно, являлось каким-то загробным подношением умершему. Лесное захоронение подобно первому, только вместо пирамиды из камней холмик заложен уже упомянутыми колотыми плахами, рядом также находятся старые нарты. И в том, и  в другом случае захоронения явно верховые, без привычного углубления в землю (камни). Из трех увиденных нами захоронений не было встречено ни одного группового или семейного. Все захоронения без каких-либо признаков на деревьях, на нартах или иных предметах, которые бы могли указывать на имя усопшего. Вполне вероятно, что оно  было и изображалось, как в случае охотничьих знаков, в виде «паса», но время не сохранило их. Представляется, что вогулы соседних родов, встречая такие «надгробные памятники», скорее всего точно знали, кто из какого рода здесь захоронен. Подобные захоронения встречались и у русского староверческого населения в верховьях Колвы, Уньи и Печоры.

Заброшенное захоронение ушминских манси. Лопьинский камень

Русские охотники-промысловики, погибшие либо пропавшие на охоте, у колвинских староверов хоронились, как правило, на месте гибели, либо на месте вероятного исчезновения. Такое примерно захоронение имеется на заброшенной верхнеколвинской деревне Дий и в ряде других северных населенных пунктов. Как и на вогульских могильниках, на захоронениях русских охотников могут попадаться части предметов, принадлежавших покойному (пустые патроны, остатки обуви и т.д.)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Изучая материалы, собранные во время походов, мы попытались представить образ жизни, занятия, отношение к природе одной из самых малочисленных народностей нашего Северного Прикамья – чердынских вогулов, которых почти не осталось на территории нашего обширного Пермского края.

Основные занятия вогул – охота, рыболовство, оленеводство - обусловлены той природной средой, в которой они проживали: тайга, горная тундра. Их традиционное жилище, предметы быта, хозяйственные орудия максимально приспособлены к суровым природным условиям Северного Урала. Манси учились у русских навыкам земледелия, животноводства. Русское население, жившее по соседству с манси, заимствовало у них способы охоты и рыбной ловли, технологию изготовления и устройство различных предметов бытового и хозяйственного назначения, навыки взаимодействия с природой. Такие незаменимые в условиях жизни в тайге предметы, как лыжи, нарты, капканы, до сих пор используются жителями северноуральских деревень, что мы наблюдали во время походов.

Мы не могли не удивляться, как рационально, практично и в тоже время просто устроены многие предметы, использовавшиеся в быту, на охоте и рыбной ловле. Наверное, именно поэтому они вошли в жизнь и быт русского населения. И часто мы сами, порой не зная того, пользуемся приемами охоты и рыбной ловли, которые наши предки позаимствовали у манси.

Для нас, жителей Северного Урала, важен также опыт взаимодействия человека с природой, рационального использования того, что дает лес, река, тундра. Особого внимания заслуживает духовная культура манси, их верования, обычаи, традиции, народная медицина. Это – цель наших следующих экспедиций и походов.

СЛОВАРЬ

Ворга – какой-либо предмет, указывающий направление; метка, вешка на тропе перегонных оленьих маршрутов. Например, «Воргашор» - известное нефтяное месторождение в Республике Коми. Буквальный перевод – ручей, указывающий направление. Слово, видимо, зырянского происхождения: ворга – вырубка, грань.

Копылья – вертикально устанавливаемые стойки, которые крепят полозья грузовой части нарт.

Курица – одна или несколько вертикальных деревянных стропил, на которых держалась крыша и на которые горизонтально укладывали бревна или тес.

Нярки – кожаная обувь, тип высоких бахил с голенищами – обычная зимняя и летняя обувь охотников манси и русских промысловиков. Возможно, название связано с вогульским словом «няр» - топкое место, моховое болото; у коми и коми-зырян – «нюр» - болото.

Пласти – ловушка прижимного типа, изготовленная из двух колотых плах с установленным между ними деревянным же сторожком. Использовался для добычи крупных пушных млекопитающих: песца, соболя, куницы.

Плашка – тип русских и мансийских капканов давящего типа для ловли пушных зверей. Была широко распространена от русского севера до восточной Сибири.

Поршни – русская охотничья кожаная обувь без каблука, сшитая из цельного куска, как правило, лосиной кожи. Изнутри утеплена травой или шерстью. Существовало два вида поршней – короткие и высокие.

Путик – таежная тропа, на которой устанавливались капканы. Характерна для колвинских и вишерских охотников

Слопец – ловушка прижимного типа, конструктивной особенностью которой являлся кусок ткани, прикрывающий птицу. До недавнего времени использовался на обширной территории Русского Севера и Сибири.

Тисы – вываренные и специально обработанные куски бересты, используемые в качестве покрытия для чумов, балаганов и построек.

Тропить – идти на лыжах за зверем либо двигаться в условиях глубокого снега в тайге.

Тундра – безлесая, каменистая горная территория, или пространство. Происходит от финского слова «туунтури», что значит «горы, камень». Например, «Мусатуунтури», т.е. мыс тундровый, место на Кольском полуострове, где в 1941-1944 гг шли тяжелые бои с немецко-финскими войсками.

Хорей (коми-ижим.) – длинная палка, около 4 метров, для управления оленьей упряжкой. Использовалась у ненцев, коми, манси, хантов и других народов севера. Слово осталось в отдельных названиях населенных пунктов: Хорей-Вэр, т.е. «хорейный лес» - населенный пункт в Республике Коми.

Хорейпом – костяное навершие хорея, обычно в виде шарика.

Авторы работы:

Алексей Витальевич КАРЦЕВ,

Алексей Николаевич КАЗАНЦЕВ

Список использованной литературы:

Народы России. Энциклопедия. – М., 1994.

Белдыцкий Н.П. Вишера и вишерцы.  Ежегодник Пермского губернского земства. - Пермь, 1916.

Белдыцкий Н.П. По Чердынскому Уралу на оленях. Ежегодник Пермского губернского земства. - Пермь, 1916.

Вуоно Г.П. Мансийская топонимика Привишерья. Географические названия Прикамья. – Пермь, 1968.

Заплатин М. А. В лесах Северной Сосьвы. – Свердловск, 1969.

Кривощеков И.Я. Словарь географическо-статистический Чердынского уезда Пермской губернии. – Пермь, 1914.

Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов. – М.: Мысль, 1984.

Смотрите также: 

Народы Урала

Дедушка «АУ», или народное средство от ревматизма

Комментарии   

Guest
# Guest 05.04.2012 21:29
Очень сложная работа!!! Что говорить, если сбор материала затянулся более чем на 10 лет, инфотмацию собирало 4 поколения школьников с. Покча от 6 класса до 11. Само написание работы и подбор фото заняло пол года. Но результат нас порадовал... Призовые места на районных конкурсах и первое место на российском конкурсе краеведов в Москве....
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору
Николай Фомин
# Николай Фомин 20.11.2012 01:36
Большое спасибо авторам за кропотливо собранный и поданный материал! Одно время я был у Лозьвинских манси (п.Тресколье Ивдельского р-на Свердловской области и связанная с ним д.Лепля в ХМАО). А о манси в Пермсом крае почти ничего не слыхал, и уж тем более не видел. С интересом всё изучил.
Кстати, совсем недавно узнал, что манси обитали и в районе моих родных мест - г.Лесной и Нижняя Тура Свердловской обл. В частности, гора Шайтан, расположенная между этими городами, была некогда культовым местом у вогулов, и археологическими исследованиями, равно как и упоминаниями в более ранних источниках (XIX в) это подтвердилось. Собственно, название своё гора и получила из-за идола на капище, которое там было.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору
Ольга Николаевна
# Ольга Николаевна 13.03.2014 00:17
Изумительная работа! И это школьники! Здорово, спасибо.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору
Светлана Логинова
# Светлана Логинова 08.06.2014 18:31
С огромным интересом прочитала статью. Теперь совсем другими глазами буду смотреть на туры в горах и на затесы на деревьях в лесу. Мы ходим во Северному Уралу, как слепые и безграмотные чужаки. Не понимаем названий, не знаем, кто жил здесь веками и какие знаки оставлены этими людьми.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору
Стас
# Стас 24.01.2015 12:26
Потрясающе интересный материал! Спасибо!
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору
Александр Южаков
# Александр Южаков 29.03.2015 22:14
Не ожидал встретить такой познавательный и обширный этнографический материал о совершенно мне неизвестной группе пермских манси. Большое спасибо и пожелание новых свершений на сложной дороге этнографии
.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать | Сообщить модератору