Тагильский гений: Е.Г. Кузнецов‑Жепинский и его удивительные изобретения

Егор Григорьевич Кузнецов‑Жепинский (1725–1805) – выдающийся механик‑самоучка, чьё имя стоит в одном ряду с И. П. Кулибиным, И. И. Ползуновым, Е. А. и М. Е. Черепановыми и другими известными людьми. Его изобретения способствовали развитию промышленности на Урале и оставили след в истории техники. Но особенную известность ему принесли уникальные музыкальные дрожки. Создал он и необычные астрономические часы.

Начало пути изобретателя

Егор Григорьевич родился 23 апреля 1725 года в семье крепостного кузнеца Выйского завода, принадлежавшего заводчику Акинфию Никитичу Демидову.

Кузнецов‑Жепинский носил необычную двойную фамилию. Точно установить её происхождение затруднительно. Существуют разные версии. По одной из гипотез, его отец носил фамилию Жепинский и мог быть старообрядцем, перебравшимся на Урал. Польские историки выдвигали версию о более раннем происхождении: предком мог быть кузнец Ян Жепинский из города Жепин (Ржепин), попавший в Россию в XVII веке. Фамилия Кузнецов имела профессиональное происхождение и отражала род занятий семьи. Соседи и рабочие звали Егора Григорьевича Кузнецовым, а в заводских документах его называли Жепинским (в том числе заводовладелец Демидов).

С юных лет он трудился в кузнице вместе с отцом и братьями, освоил слесарное ремесло, а позже стал обучать подмастерьев в «слесарной фабрике» и выполнять заказы железоделательного завода.

В 1771 году по предписанию Демидова Кузнецов был признан «первым слесарным и кузнечным мастером», получил отдельную мастерскую и специальное жалование. Ему поручили обучать семерых учеников, среди которых был будущий изобретатель Ефим Черепанов.

Кузнецов был мастером широкого профиля. В 1778 году он заявил Нижнетагильской конторе, что владеет слесарным и кузнечным мастерством, умеет делать стенные, колокольные и карманные часы, ружья и замки к ним, отделывать якоря для подвески к магнитам, а также машинные валы и пушки.

Промышленные изобретения

Глубоко изучив практику слесарного дела и железоделательного производства, Егор Григорьевич стал первоклассным изобретателем. Многие идеи Кузнецова, воплощённые в реальных механизмах, были применены на Нижнетагильских заводах впервые в России и Европе, принеся заводам значительную выгоду, сократив затраты и повысив качество труда.

В 1764 году он создал водоотливную и рудоподъёмную машину для шахт Медного рудника. В ней впервые использовалась идея непрерывного многоковшового погрузчика – позже она легла в основу конструкции землечерпалок, экскаваторов и многоковшовых погрузчиков. Тем же годом датируются усовершенствованные мехи для доменных печей с «особливыми железными коробками», которые улучшили подачу воздуха в фурму.

В 1765 году Кузнецов-Жепинский разработал стан «для разрезки ветхих чугунных тяжеловесных припасов», а в 1772 году изобрёл машину для «насекания» зубьев на пилах для лесопильной фабрики. В 1779 году он придумал «водою приводимые» ножницы для резки листового железа. Изобретатель сыграл ключевую роль в развитии прокатного производства на Нижнетагильском заводе. В 1770 и 1779 годах он построил два сортовых стана для изготовления листового железа, которое до этого выковывали молотом вручную.

После посещения Тулы в 1771 году Егор Григорьевич наладил на Урале гвоздарное производство, возвёл на Нижнетагильском заводе пильную мельницу с водяным приводом и построил станки для производства ружей. В 1777 году принялся строить листопрокатную и плющильную машины для получения железного листа и 4-гранного сортового железа. Листопрокатную машину Жепинский запустил в 1779 году, а плющильную — в 1781-м. После этого под его руководством была построена мастерская по изготовлению кос.

Вершиной инженерной мысли Кузнецова стала идея прокатного стана непрерывного действия, разработанная в 1775–1778 годах. Это был первый в мире проект такого рода, но реализовать его тогда не удалось из-за недостаточной энергетической мощности гидравлических колёс. В Европе проекты подобных станов появились намного позже.

Астрономические часы: чудо механики и искусства

Одним из удивительных творений Кузнецова-Жепинского, дошедшего до наших дней, стали астрономические часы, над которыми он работал с 1755 по 1775 год. Эти уникальные часы имели астрономическую и театрально-музыкальную части. Они ежедневно показывали восход и заход Солнца, фазы Луны, год, месяц, число, а также святых по святцам на каждый день. Считается, что циферблат часов расписан художником Сидором Дубасниковым.

В механизм был встроен органчик, исполнявший шесть мелодий (четыре из них – немецких композиторов). Здесь же была действующая модель «кричного цеха молотовой фабрики». Каждые три часа автоматическая фигурка молотового мастера приходила в движение возле плавильного горна. Мастер брал щипцами крицу и клал её под молот. Все элементы были связаны сложной системой кулачков, обеспечивавшей синхронную работу астрономической, календарной, анимационной и музыкальной частей.

Мастер надеялся заинтересовать этими часами заводчика Н. А. Демидова, но тот не проявил к ним большого интереса. По данным исследователя Д.Г. Кужильного, Никита Акинфиевич выделил мастеру денежную премию в 200 рублей серебром, но к себе с демонстрацией часов не допустил, распорядившись отправить часы в его подмосковное имение. Через два года часы сломались и были возвращены в Нижний Тагил. Дальнейших документальных сведений об их судьбе не обнаружено.

Многие годы часы считались утраченными, пока в 1945 году их случайно не обнаружили в куче металлолома на копровом дворе завода имени Куйбышева. Находку передали в краеведческий музей, часы восстановили. В наши дни астрономические часы Кузнецова-Жепинского можно увидеть в экспозиции историко-технического музея «Дом Черепановых» в Нижнем Тагиле. Во время экскурсии даже показывают их работу.

Причастен этот человек и к истории башенных часов на Нижнесалдинском заводе. Известно, что они пришли в негодность и хранились в Невьянском заводе. Никита Акинфиевич Демидов в 1771 году распорядился: «Жепинскому велеть собрать, а чего недостает, то приделать и употребить на Салдинском заводе». Мастер их починил и запустил на Нижнесалдинском заводе. Позже часы разместили там на колокольне Никольской церкви, построенной в 1829 году по проекту архитектора Александра Чеботарёва. В советское время колокольню разрушили. В 2015 году при расчистке фундамента обнаружили искорёженные детали этих старинных часов: шестерни, храповое колесо и циферблат.

«Механические дрожки»: чудо техники с прообразом спидометра и магнитолы

К 1785 году Егор Григорьевич Кузнецов-Жепинский стал одним из самых уважаемых людей в Нижнетагильском заводе, а за свою работу он получал хорошие премии. Но главное, к чему стремился изобретатель, – вольную для себя и членов семьи заводовладелец выдавать ему наотрез отказывался.

В 1785 году изобретатель начал работать над созданием необычных музыкальных дрожек. Так он делал очередную попытку достучаться до сердца хозяина и получить вольную. Однако Демидов на Урал никак не ехал, а затем Никита Акинфиевич и вовсе умер и во владение заводами вступил его сын Николай, который проявлял к заводам меньше интереса и ехать на Урал не торопился. Тогда изобретатель решил подарить механические дрожки самому императору.

Итак, с 1785 по 1801 год Кузнецов-Жепинский работал над своим главным творением – «куриозными» дрожками, позже получившими название «механических» или «музыкальных». Когда Егор Григорьевич приступил к их созданию, он был уже пожилым 60-летним человеком, а вся работа заняла 15-16 лет.

Получилась красивая четырёхколёсная коляска с прекрасной отделкой. Она была рассчитана на трёх человек: кучера и двух пассажиров. Сиденья пассажиров располагались по типу «линейки» – спинами к оси движения: первый пассажир был обращён лицом вправо, второй – влево по ходу дрожек. Рама была изготовлена из деревянных брусьев и досок, с железными тягами, колёса — деревянные, с железными ободьями. Повозка была обита бархатом, приводилась в движение с помощью лошадью. Благодаря железному поворотному кругу передней оси, дрожки отличались лёгкостью хода и «поворотливостью», даже без смазки в течение длительного времени. Длина дрожек 240 см, высота 132 см, ширина 102 см.

Позади, за сиденьями пассажиров, находились два фигурных металлических короба с механизмами. В большем размещался музыкальный орган с приводом от левого заднего колеса, а в меньшем, с обращёнными назад циферблатами, – путемерный механизм (верстомер), фиксирующий пройденный путь. Оба механизма работали независимо друг от друга.

Диаметр задних колёс дрожек составлял 678 мм, а длина окружности обода колеса равна одной сажени (2134 мм). Благодаря этому один оборот колеса при движении экипажа соответствовал одной пройденной сажени пути.

Верстомер имел привод от правого заднего колеса дрожек и состоял из десятиступенчатого линейного редуктора. На шесть осей фрикционно насажены стрелки, указывающие величину пройденного пути. Правый нижний циферблат делал полный оборот за 10 саженей, правый верхний показывал десятки саженей (полный оборот через 100 саженей), второй справа в нижнем ряду – сотни саженей (оборот через 1000 саженей). Левый циферблат показывал единицы, десятки и сотни вёрст. В верхней части коробки верстомера находился звонковый механизм: ударом по колокольчику он сообщал о каждой пройденной версте. Благодаря этой системе, имея обычные часы, можно было определить скорость движения – по сути, это был первый в мире прообраз современного спидометра в автомобилях.

Музыкальный орган дрожек включал воздуходувный механизм (мехи), 15 деревянных органных труб прямоугольного сечения и распределительный («музыкальный») барабан, на котором были «записаны» 6 мелодий. Мехи располагались под задним сиденьем, а трубы и барабан – за ним, в фигурном железном коробе со звуковыми отверстиями. Оригинальная конструкция переключателя мелодий позволяла избежать сбоев в воспроизведении музыки даже при сильной тряске. При необходимости механизм органа можно было полностью отключить, сдвинув механизм и выведя его из сцепления с колесом дрожек.

Репертуар органа состоял из популярных в конце XVIII века русских народных песен, обработанных в европейском стиле. Среди них отчётливо узнавались мотивы «Во саду ли, в огороде», «Ах, вы, сени», «Во лузях» и «Во кузнице». Для них характерно противопоставление медленного и быстрого ритмов. Эти мелодии сохранились здесь в первозданном виде, без поздних аранжировок, что придаёт им особую историческую ценность.

Искусство росписи дрожек

Декоративное оформление дрожек выполнил художник Сидор Васильевич Дубасников, который считается одним из выдающихся нижнетагильских живописцев по железу. Художник украсил экипаж тринадцатью медальонами с пейзажами, охотничьими и галантными сценами в духе XVIII века. Поверхность расписанного металла покрыли знаменитым «хрустальным» тагильским лаком.

В центре задней плоскости дрожек помещён овальный портрет самого создателя дрожек – Е.Г. Кузнецова-Жепинского. Он изображён с большими карманными часами в руке, что подчёркивает его статус мастера «высокого механического искусства». Здесь же можно заметить силуэтные прорезные изображения геральдических существ – льва и единорога. Под портретом находится надпись об авторе и его творении, а также вензель «Е Г К Ж». Надпись гласит:

«Сих дрожек делатель Нижнетагильского его превосходительства господина Николая Никитича завода житель Егор Григорьев Жепинский родился в 1725 году апреля 23 числа, которые сделаны им по самоохотной выучке и любопытному знанию с 1785-го по 1801 год в 76-е лето своей жизни. Нижнетагильский завод».

А на циферблатной доске сохранилась и подпись живописца: «Сии дрожки малевал того ж господина и завода Сидор Дубасников. Нижнетагильский завод».

Подарок императрице и дальнейшая судьба дрожек

Механические дрожки Кузнецов-Жепинский хотел подарить императору Павлу I, но успел только на коронацию следующего императора Александра I, которая состоялась в Москве 15 сентября 1801 года. Там он лично представил дрожки вдовствующей императрице Марии Фёдоровне, матери нового императора Александра I. Источники XIX века сообщают, что Кузнецов для вручения подарка приехал на своих дрожках в Москву, где и производились «пробы» дрожек и состоялась их публичная демонстрация.

Спустя несколько лет, в 1804 году, «по высочайшей воле» Кузнецов-Жепинский вместе с семьёй наконец-то получил долгожданную свободу от крепостной зависимости, которой давно добивался. Это случилось уже незадолго до его смерти.

После передачи подарка дрожки находились в ведении Придворной конторы. С 1838 года они располагались в каретных помещениях Придворного конюшенного ведомства, а с 1860 по 1926 год – в «Музеуме конюшенной Его Императорского Величества конторы». После 1930‑х годов экипаж передали в фонды музея Института истории науки и техники. После Великой Отечественной войны дрожки вошли в коллекцию Эрмитажа – по решению специальной комиссии, созданной директором музея И. А. Орбели.

В середине 1990‑х годов в Эрмитаже провели комплексную реставрацию дрожек: привели в действие механизмы органа и верстомера, произвели их настройку, восстановили живопись, ткань сидений и обивки. В результате дрожки вновь обрели работоспособное состояние и первозданную красоту. Теперь они выглядят так, какими их создал на Урале более двух веков назад Егор Григорьевич Кузнецов‑Жепинский, великий изобретатель своего времени.

С 2009 года музыкальные дрожки Кузнецова-Жепинского можно увидеть в Зале карет Реставрационно-хранительского центра Эрмитажа «Старая Деревня» (Санкт-Петербург, ул. Заусадебная, дом 37 В).

В 1997 году дрожки впервые с XIX века привозили на Урал и демонстрировали на родине изобретателя на выставке в Нижнем Тагиле, а в 2026 году эту диковинку показали в Екатеринбургском музее изобразительных искусств.

Егор Григорьевич Кузнецов‑Жепинский – пример таланта, упорства и изобретательности. Трудно поверить, что до конца своих дней он оставался почти неграмотным: с трудом читал лишь по слогам, знал только примитивный счёт, почти не умел писать (прибегал к услугам писарей). Не зная ни математических наук, ни физики, Кузнецов-Жепинский стал автором многочисленных изобретений, которые доводил до рабочего состояния единственным доступным ему способом – практическим моделированием. Одни его работы продвинули промышленное производство, а другие стали произведениями искусства, восхищающими зрителей даже спустя два с лишним столетия. Он создавал удивительные механизмы, опережая своё время и закладывая основы будущих технических достижений.

Павел Распопов

Читайте также:

• Петунин Дмитрий Николаевич - талантливый изобретатель-самоучка
• Тагильский медный стол. Информация к размышлению
• Строгановы и Тагильский край