Публичная библиотека Нижнесергинского общества

Глава из книги историка Валерия Трубецкого «Очерки истории Уральской гамаюнщины». 

После постыдного поражения России в Крымской войне (1853–1856) император Александр II решил осуществить серию беспрецедентных реформ. Главная их цель – сохранить за Россией возможность влиять на европейские и мировые процессы, не остаться на обочине истории. Прежде всего, державе требовалась не просто большая, но современная армия. Обладающая современным оружием, передвигающаяся по современным дорогам, в том числе и железным. Но, помимо чисто технических проблем, для модернизации армии нужно было изменить сознание русского крестьянина, чтобы он шел на войну не из-под палки, а понимая, что защищает свои собственные ценности: Семью, Родину, Землю, Свободу. Но ни земли, ни свободы у него, бедолаги, не было, крестьяне находились в собственности русского дворянства. Поэтому, как ни прискорбно, но требовалось кусочек Земли и кусочек Свободы у дворян изъять и передать крестьянству, т.е. требовалось реформировать сельское хозяйство, социальные отношения в деревне, а затем и промышленность, и торговлю, да и все общество в целом. И никаких других альтернатив!

Одно из направлений реформ касалось развития местного самоуправления.

*  *  *

Поздней осенью 1859 года в рабочем поселке при Нижнесергинском заводе в доме грамотея Федора Макарова собрались как-то семеро мужиков: Дмитрий Тезяков, Николай Плясунов, Иван Качков, Петр Химичев, Иван Сычов, Ларион Грачев. Самовар ставил сам хозяин. Разговаривали до глубокой ночи, чесали бороды, размахивали в запальчивости руками. Дело-то нешуточное. Появилась возможность открыть первую в заводском поселке общественную библиотеку. 

Для чего она нужна? Вроде бы ясно! Чтение и просвещение вообще должно изменить само общество и, прежде всего, молодое поколение, сделать людей более грамотными и способными. Хочется, чтоб и сергинские ребятишки людьми становились и могли свободно выбирать занятие по душе. Не все ж им хвосты коровам крутить.

А кто будет хозяином библиотеки? Кто-то один? – Да нет. Не дело. Пожалуй, заважничает, заворуется. 

Учредительный совет? – Он будет контролировать работу и нести моральную ответственность.

Безусловно, библиотека должна принадлежать исключительно всему обществу Нижнесергинского завода.

Важно, чтобы библиотека работала постоянно, и ничто не смогло бы привести ее в будущем к закрытию. Реально это обеспечивалось только созданием общественного фонда на приобретение книг и отсутствием какой-либо коммерческой деятельности самой библиотеки. Цель-то ее, все-таки, просветительская.

Для начала необходимо разработать положение о библиотеке и официально утвердить его в полиции.

Право пользования книгами по положению предоставлялось только тем лицам, которые внесли пожертвования в библиотечный фонд не менее 50 коп. в год.

Первоначальный список вкладчиков состоял из 65 человек. Любопытно, что список представляет собой зеркало социального статуса людей, своеобразный нижнесергинский «табель о рангах». В нем особо уважаемые люди записаны с указанием полного имени отчества. Макарий Родионович Торчков внес 5 рублей серебром, Алексей Александрович Трубецков, Дмитрий Леонидович Лизнев, Петр Васильевич Злоказов, Степан Иванович Степанов – по 1 рублю.

Ряд имен сопровождается лишь одной заглавной буквой отчества: Федор В. Сычев, Петр С. Кобяков, Григорий Д. Ананьин.

А остальные записаны только по имени и фамилии Федор Гайдуков, Николай Плясунов, Михайло Еловских, Иван Чекасин, Петр Химичев, Степан Ананьин, Тимофей Мальцев и т.д., хотя и они сдали в кассу библиотеки ту же сумму – один рубль.

Много это или мало 1 рубль серебром? Заработная плата на Нижнесергинском заводе в середине ХIХ века составляла в среднем 40 рублей. Уровень же цен можно оценить по закупочной ведомости: топор можно было приобрести за 1 руб. 15 коп., рубашку за 84 коп., шаровары за 2 руб., армяк за 2 руб.

По первой подписке удалось собрать 70 руб. 50 коп.

Заведующим библиотекой выбрали Федора Васильевича Макарова. Работа велась на общественных началах и не оплачивалась. Правда, библиотекарь в ХIХ веке выдавал книги лишь по вечерам. Днем же он выполнял свою основную работу. Притягательной библиотекарскую должность делала возможность влиять на закупочную политику. Ведь кроме выдачи книг главнейшей задачей библиотекаря являлась забота о пополнении книжного фонда.

С этого Ф.В. Макаров и начал. Им были отосланы в Санкт-Петербург в книжные магазины Ивана Ильича Глазунова и Василия Васильевича Холмушина заявки на приобретение следующей популярной и учебной литературы: «Всеобщее землеописание» в 2 ч., «Всеобщий стряпчий», «История Наполеона» соч. Полевого, романы Вальтера Скотта в 4 т., «История Фридриха Великого», «История князя Италийского графа Суворова Рымникского» соч. Полевого, «Матильда или записки молодой женщины» соч. Евг. Сю, «Бедовая женщина» соч. Поля Декока, «О физических супружеских отношениях» соч. Брауна, «Ночные красавицы» соч. П. Феваля. 

Существенные изменения в общественных взглядах и настроениях, к которым могло привести знакомство неискушенных сергиян с подобной литературой, должно было, по всем статьям, натолкнуться на сопротивление церкви, способной узреть в библиотеках вообще и в предлагаемом ими чтиве в частности, попытки бесконтрольного вмешательства в сознание православной паствы, развращение ее. Учитывая это, Ф.В. Макаров заказал также несколько книг по религиозной тематике: «История Ветхого и Нового завета», «История креста» соч. Крылова, «Жизнь Григория Богослова».

Церковь отнеслась к появлению библиотек с должным пониманием. Священник нижнесергинской Свято-Троицкой церкви Андрей Оранский до дыр зачитал легкомысленную книжонку о похождениях девицы Матильды в бурные времена крестовых походов.

Большой популярностью пользовались также и другие книги: исторические сочинения, романы Александра Дюма, Вальтера Скотта.[1]

Публика во все времена есть публика, и популярными для нее остаются одни и те же темы: любовь, женщины, жизнь властителей, как заработать побольше денег и как при этом сохранить честь и достоинство.

Кроме заботы о пополнении книжного фонда Ф.В. Макаров обязан был тщательно следить за сохранностью книг. Читатели предупреждались, что во время чтения книги ни под каким видом не должны появляться на ее страницах никакие отметки ни карандашом, ни ногтем; и, Боже упаси, читателей неосторожно, по забывчивости загибать углы страниц. При обнаружении подобной пагубной страсти читатель тут же лишался права пользования библиотекой сроком на один год.

Библиотека активно пополнялась, и в 1862 году в ней насчитывалось уже 74 книги.

Но уже через четыре года, когда в пос. Нижние Серги приехал молодой человек – И. Змеев с целью ознакомиться с жизнью и бытом жителей уральских металлургических заводов, в дальнейшем опубликовавший в «Пермских губернских ведомостях» очерк «Нижне-Сергинский завод»[2], к тому времени библиотека нижнесергинского общества представляла собой жалкое зрелище.

Очерк настолько любопытен, что позволю себе привести крупный отрывок из него.

«Приехав в Нижнесергинский завод, я, прежде всего, отправился в библиотеку, предполагая найти что-нибудь для чтения, но, увы! Все, из чего состоит в настоящее время эта библиотека, – это несколько переплетенных книжек журнала «Чтение для солдат» за прежние годы, один разбитый 1-й том соч. Белинского, два толстых тома «Сына Отечества» за 1862 г. немного старых номеров «Русских ведомостей», журнал «Странник» за 1861 г. и три книжки с надписями: «Науки и художества из литературы 1853-57 гг.». Говорят, что библиотека была когда-то в цветущем состоянии, но ныне распалась от неимения за нею надлежащего надзора. Всякий желающий брал в последнее время без всяких условий, какие угодно книги; возвращались они – хорошо, не возвращались – искать негде; особенно много разобрано книг разными местными и приезжими влиятельными лицами; ну, а где же последним, живущим за несколько верст возвращать их».

Завершился первый читательский порыв сергиян. Жизнь от чтения книг круто не изменилась, интерес к просвещению сменился повседневной бесплатной работой по выдаче книг, еще хуже – приходилось выяснять отношения с должниками, скандалить, подавать иски в суд. В библиотеку стали водить важных проезжающих особ. Посмотрите, как стала меняться жизнь! Не все нам щи лаптем хлебать! И нам не чужд прогресс! И важные особы, непременно также желая прикоснуться к народному прогрессу, просили до следующего раза почитать какую-нибудь этакую книженцию. Так и разлетелась библиотека. 

Эфемерной оказалась мечта о скором счастье через общественную инициативу. Из двух вариантов: обогатиться работой, организацией, дисциплиной, знаниями или, стащив книжку, более простым и понятным оказался второй.

Не получив немедленно обещанного счастья, народ разочаровался и в Александре II, и в проводимых им реформах. В марте 1881 года императора взорвали народовольцы. 

Но инициатива, пробужденная в заводском обществе не угасла. В 1887 году на общественные деньги в Нижнесергинском заводе было построено трехэтажное здание городского училища, где местные ребятишки изучали грамоту, чистописание, арифметику и Закон Божий

Да, а разворованная библиотека-то все-таки не умерла. В начале ХХ века ее фонды насчитывали уже 1500 томов. Более того, развивалась общественная инициатива на местах. Появилась народная библиотека при конторе Верхнесергинского завода – 626 томов. Две библиотеки возникли в Атиге: при Атигском заводе – 342 тома, и церковно-приходская – 334 тома.[3]

Заря просвещения занималась над горнозаводским Уралом.

«Мы думаем, что всем более или менее известна заводская жизнь вообще, отличающаяся своим однообразием, однотонностью и скукою. Люди живут, как говорится, «по свисткам». Духовная потребность, начавшая пробуждаться среди чинов нашего общества, снова должна заглохнуть. Несколько лет тому назад – года 3-4 при главном правлении существовала библиотека, средства на которую отпускались правлением, а также составлялись из взносов служащих. Выписывалось много книг, журналов и газет. В настоящее же время, по распоряжению правления, прекращена субсидия от завода и даже запрещено делать вычеты со служащих на библиотеку (хотя вычеты делались с согласия самих служащих). Таким образом, этому благому начинанию, за которое не раз высказывалось «спасибо» покойному Градсгофу, теперь если не положен конец, то скоро положен будет. Не находя умственного удовлетворения, служащие поневоле будут искать других развлечений …, конечно, не умственных. Вообще, нужно заметить – у нас экономия начинает занимать видное место. Мы против этого ничего не имеем – экономия дело великое – но экономия экономии рознь. Так, прекращение выдачи пособий на школы, находящиеся в Сергинско-Уфалейских заводах, как это сделано теперь – нерационально. Выдавалось на школу пособий по 100 рублей в год. Неужели это такой громадный расход, что он может повлиять на дивиденды заводовладельцев? А, между тем, сумма составляет значительное подспорье. Такое прекращение субсидий нам кажется тем более странным, что в этих самых народных школах обучались дети заводских рабочих.»[4]

Екатеринбургская неделя № 35, 4.09.1888, С. 743.

Валерий Трубецкой